October 20th, 2019

Про эволюцию, грибы и человечество

Никогда не любил редукционизма Докинза. Желание свести сложный процесс к элементарным составляющим понятно, но вот наделение этих составляющих целеполаганием уже сильно выходит за рамки научного метода. При этом есть взгляд и с другой стороны, по ряду причин куда менее популярный среди учёных: системный подход. Не элемент, но система, не ген, но биоценоз. При этом подходе ген лишается титула двигателя эволюции и рассматривается как её инструмент, а на освободившийся трон восходит биоценоз в целом, создающий при необходимости экологическую нишу, очень быстро занимаемую организмами, возникающими в результате всё тех же мутаций, обуславливаемыми, естественно, всё теми же генами.

Этот подход позволяет объяснить долгие периоды статических систем, в которых все носители мутаций задавливаются наиболее приспособленными к текущим условиям особями и эволюционные изменения в лучшем случае скрыто накапливаются, в худшем – элиминируются. Но стоит системе измениться на локальном или глобальном уровне, зачастую по катастрофическому сценарию, как открывается огромное число экологических ниш, заполняемых видами, возникающими с взрывной по эволюционным меркам скоростью. Если посмотреть на графики видообразования, то схема «застой – катастрофа – вспышка видообразования» наблюдается с несомненным постоянством.

Схема эволюции в такой концепции проходит по сценарию «Биоценоз формирует запрос на звено экологической цепочки – мутации предлагают варианты ответа – отбор выбирает наилучший вариант», причём главным фактором оптимизации выступает не скорость распространения, а количество связей с другими организмами. Причём это работает и на сверх узких нишах – «Какие шансы были бы у коал, если бы нашлись другие желающие на листья эвкалиптов?», и на сверх широких– «Нерестовые рыбы не просто самоубиваются, они держат на себе целые экосистемы».

Категорией организмов, наиболее успешной по вышеописанному критерию, можно считать, внезапно, грибы. Если надо взять один вид органики и превратить его в другой, подходящий для усваивания партнёрами по симбиозу, грибы оказываются вне конкуренции. Благодаря невероятной гибкости в синтезе ферментов они способны разлагать что угодно и синтезировать почти что угодно. Собственно, именно грибы завершили каменноугольный период, научившись разлагать лигнин и остановив захоронение углерода в болотах. Если исходить из гипотезы, что биосфера «заинтересована» в максимальном вовлечении в оборот всех наличных ресурсов, получается, что грибы переломили тенденцию для всеобщей пользы.

Отсюда возникает логичный вопрос: «А чем мы, собственно, хуже грибов?». В своё время Джордж Карлин в шутку предположил, что целью человека как вида было создание пластика, но куда более системной выглядит идея, что нашей задачей является извлечение захороненного углерода и возвращение его в оборот биосферы.

Естественно, раз уж мы взялись менять систему, надо следить за тем, чтобы не переусердствовать и не устроить на Земле филиал Венеры, но метод, собственно, известен, и нет, это не ограничение выброса CO2, а помощь в его освоении, причём наиболее эффективным способом является создание лесов, являющихся живыми мегафабриками по усложнению биосистемы и изменению климата в оптимальную для максимального числа видов сторону.

Источники идей:
Георгий Александрович Заварзин – концепция биосферного подхода к эволюции
Михаил Владимирович Вишневский – лекции об эволюции грибов и их роли в биосфере
Петер Вольлебен – идея о лесе как климатической установке